![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Консерваторы обличали: в то время как американские белые раскололись и их самая продвинутая часть постаралась показать миру, что yes we can, мы может избрать чернокожего, — в общем либерально разлагались, американские негры не мучались рефлексией и в количестве 95% проголосовали за Обаму.
Белые консерваторы и супрематисты давно говорили, что пока белые погружаются в разные народнические комплексы, черные консолидируются и когда-нибудь заберут власть. Кошмар начал сбываться в виде Обамы.
И тут новоорлеанские негры, сограждане Армстронга ужасно испортили стройную теорию о том, что черный при наличии шахматного выбора всегда будет играть черными фигурами.
Новый Орлеан до самой победы кампании за гражданские права был чудовищно расистским городом. Городские власти, на манер ЮАР строили специальные черные пригородные поселки (аналоги Соуэто), до последнего не пускали черненьких детей в школы, а их родителей в Трамвай-желание — местный феномен, от которого там остался один маршрут. Как-нибудь вывешу фото.
Черные от этого желали трамвая еще больше, когда дорвались сначала до равноправия, а потом до власти отомстили сполна. Мой белый проводник в Новом Орлеане спустя полгода после Катрины останавливался показать мне то один то другой квартал с одной и той же присказкой: "Если бы сейчас в этих домах жили, я бы здесь ни за что не вышел из машины".
Кроме этого очевидного неудобства, городские власти вводили позитивную дискриминацию. За 30 лет между переписями 1970 г. и 2000 г. население Нового Орлеана сократилось почти на 20%, с 593 000 до 485 000 человек. Белых стало меньше примерно на 200 000 человек, зато доля черных за это время выросла с 45% до 67%. Предыдущий черный мэр Рэй Нагин прокомментировал это так: «Бог хочет, чтобы Новый Орлеан был городом с афроамериканским большинством». Как поет филолог-скоморох Псой Короленко I have a dream, белых побросаем в Гольфстрим.
Но тут случилась Катрина. Среди новоорлеанских негров была популярна теория заговора: белые инженеры специально построили дамбы так, чтобы в случае чего смыло черные районы. В общем после Катрины город сильно побелел, о чем со смешанным удовольствием и горечью говорили мне его белые интеллигентные жители.
На следующий год после Катрины были выборы мэра. На них шел тот же Рэй Нагин с программой, нельзя позволить чтобы стихия смыла традиционный черный характер города. Местная белая интеллигенция тоже беспокоилась: если сейчас город выберет белого мэра это будет как если бы мы воспользовались чужим несчастьем. Поэтому многие белые дружно проголосовали за Рэя Нагина. Пафсоного придурка судя по одному единственному моему с ним телефонному разговору.
И все бы шло согласно теориям белых супрематистов, если бы не прошлое воскресенье. За пять лет черные вернулись в Новый Орлеан (хоть и не все). И в некотором род отплатили белым благородством и — вопреки всеобщему убеждению при выборе между белым и черным проголосовали за белого кандидата Митча Лэндрю. Обаму наоборот. То есть это даже круче, чем на Украине: потому что это не просто демократия, они преодолели родоплеменные комплексы и проголосовали не по принципу "свой-чужой". При том что черный кандидат (преемник Нагина) шел с традиционной программой помощи своим. Может им просто надоело тридцатилетнее правление черных мэров, при которых по отдельным кварталам надо было перемещаться перебежками.
Если так, то это даже круче, чем за Обаму. Это прагматическое голосование, а за Обмаму — идеалистическое. На уровне США белым надо было доказать себе, что они не закомплексованные мракобесы и yes they can выбрать чернокожего президенте. Доказали, теперь второго чернокожего можно сто лет не выбирать. Так что Обаме даже переизбрание не светит. А вот белому орлеанскому мэру скорее всего придется работать два срока.
На фото Рэй Нагин и обама наоброт Лэндрю
Найпол называет это умением не смотреть на вещи прямо. Если иностранец, преодолев смущение, пытается обсудить с индийцами увиденное, они не верят и искренне возмущаются: не может быть, ведь индийцы — самый чистоплотный народ в мире, религия предписывает им ежедневное ритуальное омовение. А вот европейцы — кошмар — одной и той же рукой берут туалетную бумагу и еду со стола, и моются в ванне, загрязняемой телом купальщика.
Благодаря тому же самому умению не смотреть на вещи прямо ортодоксальные евреи в Израиле будут уверять, что в их стране нет евреек-проституток, а в Иране то же самое скажут про мусульманских девушек. В Греции расскажут, что в современных греках нет турецкой крови, потому что православные гречанки во времена турецкого ига никогда не спали с турками, и что произношение греческого языка не изменилось со времен Гомера.
А на Украине будут настаивать, что Украина такая же страна, как любая другая в Европе. Такая же как Франция или Польша. Иностранец, который по наивности прямо посмотрит на вещи и скажет, что нет, не такая же, наверняка навлечет возмущение украинцев, как Найпол индусов.
****
Если посмотреть на вещи прямо, голосующая Украина опять разделилась на географические и этнические половины (карта здесь http://korrespondent.net/ukraine/special/4
На Украине вместо этого работает простой как система наведения ПВО принцип «свой-чужой». Только близкая к автомату система распознавания «свой— чужой» заставила Восток дружно проголосовать за человека, который владеет русским как иностранным — так тяжело он подбирает на нем слова.
Или вот хорошее доказательство, что демократия на Украине получается не такая же, как во Франции или в Испании. С переходом страны к демократии обычно уменьшается коррупция. На Украине ничего такого не произошло. Индекс восприятия коррупции от Transparency International c 2005 г. не изменился, и он на российском низком уровне. Ясно, почему. Когда политическая борьба на самом деле — этническая и территориальная, главное — не отдать власть представителю соперничающего рода-племени. Тут уже не важно, ворует свой или нет. Плохой свой все равно лучше, чем хороший чужой. И вообще пусть лучше свой возьмет, потому что иначе чужой захапает.
****
Украина — совсем не такая же страна, как Франция, или Польша. И не такая же как Россия, только лучше (хуже). Таких, как Украина, в мире раз-два и обчелся. Ну может три-четыре, это всем известно в целом мире.
В мире полно моно-национальных стран, вроде Франции, Польши, Греции, много многонациональных стран, таких, как Россия или Испания. А таких как Украина — когда в государстве две титульных нации — таких «стран на двоих» мало.
Для умеющего не смотреть прямо — все просто: Индия страна индусов, Франция — французов, Украина — такая же страна, и раз она называется Украина, то там живут украинцы, говорящие на украинском, а все остальное от лукавого, жмет при ходьбе и как-нибудь само рассосется от правильного питания. Можно, подобно найпловским индусам, в упор не замечать, что это не так. Но от уверений, что они правильно ритуально очищаются, на улицах не становится благоуханней.
Стран на двоих не много, и все они, что называется, с судьбой. Чехословакия в лучшем случае, а так — Кипр, Босния, Судан, Шри-Ланка, Северная Ирландия. Где с пакетами в руках уплетают в уголках друг от друга по секрету кто пирог, а кто конфету. А до этого за конфету еще передрались.
Но не все так безнадежно. Есть и другие примеры жизни вдвоем. Есть Канада, есть Швейцария, есть Бельгия. Мне однажды приходилось писать, что случай Бельгии подходит к Украине ближе всего. В Бельгии шесть с небольшим миллионов фламандцев, говорящих по-голландски (60 % населения), и около 4 млн валонцев, говорящих по-французски (40% населения). Бельгия существует уже почти 200 лет, и все это время не только иностранные, но и многие собственные политики называли ее буферным государством и исторической ошибкой. Так же недоброжелатели называют Украину.
«Историческая ошибка» случилась во время революции 1830 г. Тогда католики южных Нидерландов – французы и голландцы – отделились от протестантских Объединенных провинций Нидерландов. Великие державы поддержали сепаратистов и дали им короля. Название страны взяли из учебников: в этих краях Юлий Цезарь воевал с кельтским племенем белгов. Понятно, что увидел и победил. Теперь вместо них голландцы с французами.
Это был один из последних примеров, когда общая история, культура и религия оказались важней языка и нации. Жители Фландрии — северной, говорящей по-нидерландски части Бельгии — такие же голландцы, как жители Нидерландов. Но, в отличие от северян, они во время реформации XVI в. остались католиками, а с XVII по XIX век развивались в рамках отдельного от Голландии государства — Испанских Нидерландов, которые потом по наследству попали к венским Габсбургам и стали зваться Австрийскими. Жители южной Бельгии — валонцы — такие же французы, как во Франции. Но со средних веков они жили вне Франции, — в границах сначала Бургундского королевства, потом тех же Испанских и Австрийских Нидерландов. Эта общая история объединила жителей Южных Нидерландов (будущей Бельгии) друг с другом больше, чем их разъединял язык, а также острый галльский ум и сумрачный германский гений.
В новой стране крестьяне и рабочие говорили на своих языках, а король, двор, профессура и буржуазия – по-французски. Этому никто не удивлялся: по-французски элита старалась говорить тогда и в Нижнем Новгороде.
Потом по моде XIX и XX века нация стала важнее всякой там религиозной и исторической общности и верности королю. Фламандцев стало раздражать доминирование в политике, образовании и культуре острого галльского ума в виде засилья всего французского и французов. С другой стороны, германский гений так попер, что Фландрия сначала догнала Валонию по уровню экономического развития, а потом стала богаче. Каковой остается и сейчас.
Валонская половина сперва принуждала фламандскую к единству на своих условиях. Фламандцы угрожали сепаратизмом. На каждых выборах граждане немедленно делили кандидатов по роду-племени на своих и чужих. Бельгия ходила по кругу. Как Бельгия в колесе, пошутил Саша Стукалин, теперь замглавред «Комерсанта». А нынче Бельгия уже песенки поет и орешки все грызет. И скорлупки почти исключительно золотые. $ 37 000 ВВП на душу населения в 2009 г.
****
А все потому, что однажды бельгийсике политики поняли, что не могут позволить себе не смотреть на вещи прямо. Они не стали отворачиваться и читать, что у них написано в конституции, в декларации независимости, древнем эпосе и в песнях местного певца, отечество сравнившего с подругой, в чем проявился пусть не тонкий вкус но знание географии: южане здесь по субботам ездят к северянам и т.д. Впрочем, ездят не все: мне попадались валонцы, которые бывали в Америке, но всю жизнь не заезжали на северную половину собственной страны. Помню одного: в валонском г. Шарлеруа хозяин Star Rock Cafe Роже Дюпюи говорил: «Ноги моей во Фландрии не было уже 15 лет. И не будет. Их спрашиваешь дорогу, они посылают в другую сторону, вдобавок во время войны все они были коллаборационистами». Невольно в зеркало глядится и узнавать себя стыдится. Просто не Шарлеруа, а Мариуполь.
Бельгия до сих пор существует и грызет золотые орешки, потому что политики и интеллектуалы честно признались себе в том, что и так знали все простые бельгийцы: это страна, где живут два народа, у которых есть разные интересы и разный язык; что фламандцев несколько больше, но именно их язык нуждается в защите, потому что соседняя Франция и ее язык сильнее. Сначала думали об унитарном двуязычном государстве, где бы все говорили на двух языках. Из этого ничего не вышло: политики готовы были учить чужой язык ради победы на выборах, но не было такой силы, которая заставила бы заговорить на голландском металлургов Намюра. Совсем как на Украине: политик Янукович согласен ради карьеры говорить по-украински, но донецким шахтерам это ни к чему.
В 1963 г. в Бельгии провели языковую границу. А к 1993 г., после споров и уточнений, в несколько этапов приняли федеративную конституцию. В ней раньше, чем то, что власть проистекает от народа и принадлежит королю, записано, что Бельгия – федеральное государство, которое состоит из трех общин (французской, фламандской и немецкой) и трех регионов (Валлонского, Фламандского и двуязычного региона Брюссель). К северу от языковой границы школа, университет, суд, государственная служба, финансовая отчетность компаний, названия улиц должны быть на голландском, к югу – на французском. «Столица Европы» – Брюссель – находится внутри фламандского региона, а говорит преимущественно по-французски. Но при этом местные жители четко отличают себя от франкоговорящих пролетариев юга. Совсем как говорящий по-русски Киев не ощущает особого единства с русскоговорящим Донбассом. Брюссель поэтому единственный официальный двуязычный регион.
Под этот раздел соорудили политическую систему. Теперь в Бельгии после выборов по нескольку месяцев может не быть правительства, зато люди голосуют не за племенных вождей, а за политические и экономические программы, за идеологии, на худой конец — за симпатичные им физиономии. Для этого пришлось создать механизм раздельного голосования. Кладите всё на стол и делите всё на сто. Есть валлонские социалисты и фламандские социалисты, валлонские христианские демократы и фламандские христианские демократы. Партии борются между собой в своих регионах, а потом победители путем переговоров создают федеральное парламентское большинство обязательно из фламандских и валонских партий. И министров в правительстве должно быть поровну. Конституция, брат. Хоть и не брат ты мне, рожа фламандская.
При таком-то вот скандальном разделении политической и языковой жизни, центральная власть на удивление сильна. Все главные функции государства находятся у федерального центра: правосудие, полиция, оборона, денежная политика, большая часть внешнеполитических вопросов и внутренних дел, госкомпании (почта и дальнее железнодорожное сообщение), государственный долг и внешние финансовые обязательства, даже часть здравоохранения и образования, и на все это — 50% государственного бюджета. Что мы сели по углам? Всё поделим пополам. Разделите всё на всех: вам орех, и нам орех.
Этот напрямик воплощенное в политической системе равенство и братство может показаться наивным, а процедуры связанные с ним долгими и путанными, но это лучший способ который нашли бельгийцы, чтобы освободить страну из колеса родоплеменной борьбы и выпустить на настоящую свободу. Кроме того, все бельгийцы, с кем мне удалось пообщаться — а это была приличная выборка, от сепаратистов до федералистов — говорили одно и то же: если б в Бельгии пытались построить унитарное государство, страны бы уже давно не было на карте. А так шарнир, которым прикреплены друг к другу половинки страны, позволяет им двигаться почти свободно относительно друг друга, не создавая лишнего напряжения. Чудо политической инженерии.
Может, Украине и не надо во всех деталях идти по пути Бельгии (хотя, почему собственно нет), но если бы она сейчас была устроена по-бельгийски, не победил бы Янукович: такого кандидата просто не было бы во втором туре. А если бы и был, его победа не смотрелось бы с другого берега Днепра как вражеское нашествие.
Прекрасная полька Марыла Родович (польская Пугачева по степени местной известности, только в отличие от нашей — немножко рокерша с гитарой) поет культовую польскую песню первой половины 20 века Hey Sokoly. В ней польский козак ! (а не улан или гусар) , уходящий на войну предположительно с русскими, прощается с украинской девчиной и очень тоскует по родной Украине, где и завещает себя похоронить "як умре". (для тех, кто читает по-польски, текст внизу).
Песня кроме всего показывает, что Украина с точки зрения польского козака Украина — это край не столько России, сколько Польши, и в этом качестве она ему родная. Что украинцами может рассматриваться как империалистическое мышление не хуже российского.
Кроме того песня является дополнительным аргументов в бурной дискуссии, о том как правильно "в Украине" или 2на Украине", вызванной сперва илларионовским, а потом моим текстом на эту политико-филологическую тему http://slon.ru/blogs/baunov/post/210064/
А вообще прекрасная песня, я ее очень люблю и даже записал на диск со всякой музыкой из стран, где бывал, другу в подарок.
Hej tam gdzieś z nad czarnej wody siada na koń kozak młody,
Czule żegna się z dziewczyną, jeszcze czulej z Ukrainą!
(Чувствительно прощается он с девчиной, а еще чувствительней с Украиной)
Hej, hej, hej, sokoły, omijajcie góry, lasy, pola, doły,
Dzwoń dzwoń dzwoń dzwoneczku, mój stepowy skowroneczku!{2x}
Ona jedna tam została jaskółeczka moja mała,
a ja tutaj w obcej stronie dniem i nocą tęsknię do niej!
Hej, hej, hej, sokoły, omijajcie góry, lasy, pola, doły,
Dzwoń dzwoń dzwoń dzwoneczku, mój stepowy skowroneczku!{2x}
Żal, żal, za dziewczyną, za zieloną Ukrainą,
Żal, żal, serce płacze, już jej więcej nie zobaczę!
Hej, hej, hej, sokoły, omijajcie góry, lasy, pola, doły,
Dzwoń dzwoń dzwoń dzwoneczku, mój stepowy skowroneczku!{2x}
Wina, wina, wina dajcie, a jak umrę pochowajcie, na zielonej Ukrainie, przy kochanej mej dziewczynie!
Hej, hej, hej, sokoły, omijajcie góry, lasy, pola, doły, Dzwoń dzwoń dzwoń dzwoneczku, mój stepowy skowroneczku!{2x}
Я сегодня в ночи повесил видео афганского мальчика, который научился у латвийских солдат болтать на латышском с использованием таких традиционных латышских просторечий как zajebis, pizdiulej и po huj http://abaunov.livejournal.com/45005.htm
А вот исчерпывающий текст на тему русского мата в латышском языке. Рекомендую. Читать здесь.
К вопросу о русском мате в Латвийских учебниках.
Латвийское телевидение умиляясь сняло сюжет об Афганском мальчике Али, который общаясь с латвийскими воинами-интернационалисатми в составе междунраодного контингента выучил со слуха латвийский язык.
При этом мальчик Али употребляет на примерно 50-й секунде сюжета типичное латышское слово "заебис":,
на 1 мин 35 с. латвийское слово "пиздюлей", на 2 мин. 8 сек латвийское слово "хуйня". После 5 мин 45 сек. он говорит по латвийски, что "po huj", hujnia и pizdulej.
Знатоки латышского подсказали мне, что po huj афганский мальчик ответил, когда его спросили не боится ли он ехать в Латвию, где холодно. Zaebis тоже более менее понятно. Но вот какой элемент общения с миротворцами стоит за словом pizdulej?
В нашей картине мира запад с его культурной религией, благосостояние, гуманизм, вежливость, опрятность, просвещенность, прогресс и прочие прекрасные вещи существуют в одной упаковке. А восток, православие, отсталость, бедность, невежество, бытовой консерватизм, опаска перед чужим, закрытость — части другого пакета, где, как в советском продуктовом наборе, или в современных распродажах (берешь три футболки платишь за две) одно идет в нагрузку к другому. И ни боже мой не по отдельности. Не будете брать, гражданочка? Тогда проходите, не задерживайте очередь. Для простоты мышления удобно объединить вместе все хорошее. Вот бы и на самом деле так же, так нет. Не бывало, чтобы в нагрузку к шпротам давали исключительно икру. Вот жесткие конфеты «Школьные» — это пожалуйста. А то и похуже: ждешь конфет «Школьных», а там, батюшки, пшено. И благо смешано со злом. И зло подсунули хуже, чем думали, прогорклое.
Распадение привычных цепочек не хуже, чем на Сиросе, можно наблюдать на Украине. Западные области Украины декларируют свою принадлежность Европе, а восточные считают частью советского, российского, темного, почти азиатского мира. Наша интеллигенция склонна с этим согласиться. Еще бы: жители западных областей Украины в два раза больше восточных стремятся в Европейский союз и на президентских выборах голосуют за проевропейских кандидатов. Они же искренне увлечены собиранием доказательств своей европейской принадлежности в прошлом Хотя чего тут собирать — провинции Польши или Австрии, и так ясно, что провинции Европы.
Но в западноукраинском наборе есть и третья сторона. Купи две футболки, получи третью бесплатно. Вот ее как раз бы не надо, она все портит — на ней матерное написано, или к примеру, дякую пана Бога, що я не москаль, не жид и не тугарин-змий. Это прилагается к местной европейскости в нагрузку.
Если бы Украина была Америкой, то Восток, Юг и Киев голосовали бы за Обаму, а Запад — за Маккейна и Сару Пейлин. Именно в западных областях Украины повышенная концентрация консервативных носителей традиционных семейных, национальных, религиозных и прочих почвенных и народных ценностей.
Именно у «республиканской» аудитории западных областей Украины имеют успех самородки вроде главы партии Свобода Олега Тягинбока или мэр Ужгорода Сергея Ратушняка. Самое знаменитое высказывание Тягнибока на мероприятии в честь УПА в Ивано-Франковской области в 2004 г. звучало так: «Нужно отдать Украину, наконец, украинцам. Эти молодые люди, и вы, седоголовые, это есть та смесь, которой больше всего боится москальско-жидовская мафия, которая сегодня руководит в Украине». Примерно с такой же идеологией — полновластие украинской нации в своей Богом данной стране — партия Тягнибока заняла перваое место на выборах в Тернопольский облсовет 15 марта 2009 г. (154 000 голосов из 444 000). О милый мой, ты будешь царь земли родной!
После ивано-франковской речи, Ющенко заставил Тягнибока извиниться и пригрозил выгнать из партии «Наша Украина», но осенью 2004 г. он был координатором штаба Ющенко в Европейском доме.
Мэр Ужгорода Сергий Ратушняк в августе 2009 г. обругал кандидата Арсения Яценюка «обнаглевшим еврейчиком, который прется в президенты Украины», (посмотреть на похожее выступление — «криминальный элемент еврей Яценюк решил что выборы в городской совет тут в Израиле» — можно здесь), а в сентябре опроверг слух о вручении равиину Берл Лазару, который приехал открывать памятник в Ужгороде: “Никаких медалей или орденов мы раввину не вручали. Раввину можем разве что билет в одну сторону подарить!”. Отак уранці жид поганий над козаком коверзував.
***
Внимание: это текст не о том, что на Западной Украине есть националисты, они вездесущи как радиоточка. Это о том, что люди, которые собираются купить раввину билет в один конец необъяснимым образом считают что они и их избиратели — бoльше европейцы, чем донецкие или одесситы, и что они cо своим «дякую пана Бога, що я не...» ведут страну в Европу. И еще об ошибочном представлении московской и, к примеру, парижской интеллигенции, которой издалека кажется, что Запад Украины — прогрессивней, либеральней и современней Юга и Востока.
Тягнибок на поздравительных предвыборных роликах сидит в косовортке-вышиванке в хате, рядом жинка и дети, на столе вареники, в одном углу елка, в другом — иконы. Тягнибок призывает спеть рождественскую коляду, как пели деды и прадеды. Запад Украины хуже относится к разводам, абортам, матерям-одиночкам, геям, иностранцам, сексуальной свободе, атеизму, евреям, смене религии и глобализации.
«В качестве «национальной идеи» украинцам подсовывают разный суррогат: евроинтеграцию, евразийство, «многовекторность», «американскую мечту», «политическую нацию» и другие объедки с чужого стола, — жалуется Тягнибок. — Хотя ясно же: «чем дальше идет мир «по пути глобализации», тем сильнее становится национализм». Кохайтеся, чорнобриві, та не з москалями, бо москалі — чужі люде, роблять лихо з вами.
Это здоровое общество сел и небольших и средних городов, не испорченное политической корректностью и отменой национальных границ. В тяжелые 90-е население большинства областей Украины уменьшилось на 10% примерно процентов, а западных почти не изменилось. Рожали детей. До самых 90-х Западная Украина была главным поставщиком молодых священников для РПЦ: позднее присоединение к СССР сохранило тамошнюю церковь (кроме униатской) и деревню.
Это Европа, какой она когда-то была. В самой Европе такой Европы уже нет, может где-нибудь в восточной Польше или Румынии. В остальных местах «Евробарометр» показывает крутое падение уважения к традиционной триаде: религия, нация, семья.
Но не на Западной Украине. Объединение украинской национальной интеллигенции «Просвита» во главе с Павлом Мовчаном обсуждает, как бы убрать из конституции фразу «Украинский народ — граждане Украины всех национальностей», так как эта фраза, — горько иронизирует интеллигенция, — «напоминает подзабытое положение Конституции СССР».
«Просвита» тоже хочет, чтобы Украина попращалась с немытой Россией и окончательно переселилась в Европу. Но в мытой-то Европе, где умываются мышата,
и котята, и утята, и жучки, и паучки, такая «советская» статья — давно обязательная часть каждой конституции. Или, может, по представлениям «Проствиты» там написано, к примеру, что Германия — государство граждан немецкой национальности? А бывало.
Промышленный Восток — тоже по-своему застрял в прошлом, но другим боком. На Востоке 26% респондентов «Центра Розумкова» положительно относятся к коммунистической идеологии, а в западных областях только 5%. 14% жителей Востока до сих пор считают 7 ноября главным праздником года, а в западных областях таких, считай, и вовсе нет. Посмотри в свое окно, все на улице красно.
С другой стороны, первый русский капитализм, советская индустриализация, а потом переход к дикому рынку вытравили из него традиционные ценности. Восток оказался более материалистическим, космополитичным, раскрепощенным, свободным от старой семейной и религиозной морали, от консерватизма национальных традиций. В этом смысле он больше похож на современный Запад, чем Западная Украина, которая как-то слишком всерьез воспринимает колядки.
«Что вам нужно для счастья — гордиться своей страной или личное материальное благополучие?» — задал вопрос Центр Розумкова. «Гордиться своей страной», — ответил Запад, «личное материальное благополучие», — ответил Восток. «Какие права вы считаете более важнными?», — спросил в другой раз «Центр Розумкова». «Скорее личные», — ответили на Западе Украины: право на жизнь, семью, неприкосновенность частной жизни, свободу слова, вероисповедания, тайну переписки. «Скорее экономические», — ответили на Востоке: право на труд, на ведение своего бизнеса, на достойный жизненный уровень и социальную защиту.
Удивительно, но политические права — избирать и контролировать власть — оказались одинаково мало важны и востоку и западу — в районе 3-4%.
Восток Украины — мир промышленных мегаполисов — больше ориентирован на экономику и деньги, на достижение личного благополучия в глобальной экономике — если угодно на американскую мечту, Запад — на патриотические и семейные ценности. Согласно еще одному опросу, Западу Украины близки национальные и христианские идеологии, а либеральные и социалистические— не очень. Согласно исследованию украинской Research and Branding Group к национализму относятся положительно 63% на Западе Украины и отрицательно 64% на Востоке Украины. Восточный результат очевидно ближе западноевропейскому.
В современной Европе тоже иногда побеждают мэры, которые борются за все свое против всего чужого. В роли чужого чаще других теперь арабы. В Европе давно уж не ругают политических противников «евреями», реалии изменились. Но в Тернополе и Ужгороде нет арабов, поэтому там все по старинке жиды да москали.
Европа изменилась с тех пор как от нее — перед войной 70 лет назад, — СССР отрезал Западную Украину. Тогда Европа ходила в церковь, рожала детей, гордилась своей нацией и не доверяла другим, была недовольна границами, бранила в кафе и пивных соседние страны, евреев и большевиков, от Испании до Польши голосовала за своего Тягнибока. Оторванная от нее Западная Украина вопреки советскому давлению как могла сохраняла свою европейскую идентичность. А Европа ее не сохранила и стала другой. Теперь западные украинцы хотят обратно в Европу которой больше нет. Западная Украина — несомненно Европа, но это Европа 70-летней давности.
Нынче, как я и анонсировал, вышел весь материал про набор в армию США http://slon.ru/articles/249407/ . Тоже рекомендую, масса полезной и любопытной информации.
Для себя отметил несколько моментов.
Очень небольшая надбавка за службу в зоне боевых действий — $ 500-700 в месяц у рядовых и сержантов. При жаловани в $ 1500 - 3000. То есть не предполагается одной бессмысленной армии, которая красит газоны, и другой, настоящей, которая воюет. Возможность быть отправленным на войну и убитым и плата за это — не дополнительная, а основная опция.
Как я заметил в прошлом посте по жалованию видно, что не поощряется долгое сиденье в одном звании. Сержант со стажем 5 лет и 40 лет получает практически одинаково. Это чтобы учился и рос. В какой-нибудь Японии это невозможно.
Нет, кроме казарм и расположения части (так это говорится?) жилья на балансе минобороны. Генеральских дач и квартир в военных городках. Выплачивают надбавку на съем жилья, которое снимается рядом с частю на свободном рынке.
Этого в тексте нет, но есть в куче других таблиц. Огромный разрыв в надбавке на питание между солдатом и офицером. У рядового Дениса Силивестрова это $ 600, у офицеров среднего звания — порядка $ 2000. Одному на макдональдс, а офицерской жене уже на ресторан.
И удивительно подлинно там говорит этот американский контрактинк.
"Там, откуда я родом, у тебя либо есть деньги на колледж, либо твои родители думают, чем за квартиру заплатить. Рекрутеры не работают с теми, у кого есть деньги. Для меня служба во флоте была самым большим событием в жизни, потому что она дала мне возможность узнать жизнь за пределами городка, в котором я вырос.
– А где это?
– Кларендон, штат Арканзас. Опухоль на теле земли. Хватает на жизнь, чтобы ноги не протянуть, но не хватает на билет, чтобы оттуда свалить". Дико знакомо. То ли по Голивуду, то ли по Мосфильму.
Пошли бы за такие деньги служить, али нет?
Мы с вашингтонским корресопндентом Димтриевым придумали сходить (его ногами, ушами и глазами) в рекрутинговый офис армии США — пообщаться с рекрутерами и новобранцами. ПРишлось кстати довольно долго переписываться с американским минобороны, потому как мы все-таки вражеская страна. Матераил выйдет скоро (думаю, завтра). А тут я привожу табличку солдатских и офицерских жалований в US Army.
Из таблички между прочим следует, что в первые годы службы армия США стимулирует длительность контракта, но потом материально поощряется уже восхождение по лестнице званий. После 6 лет службы выслуга лет почти ничего не прибваляет к жалованию, прибавки идут только в зависимости от служебного роста. К этому жалованию полагаются различные надбавки. От не очень внушительных $ 500 -700 за службу в горячих точках, до денег на съем жилья и питание вне части для семейных солдат и офицеров. Или $1426 ($ 1702 женщинам — видно с учетом военной косметики) на обмундирование при поступлении на службу и потом несколько сотен на его обновление ежегодно.
цены в долларах сша
| менее 2 лет | от 2 до 3 лет | от 4 до 6 лет | от 10 до 12 лет | более 20 лет | более 40 лет | |
| Private (рядовой-новобранец) | 1 447,2 | |||||
| Private (рядовой) | 1 622,1 | 1 622,1 | 1 622,1 | 1 622,1 | 1 622,1 | 1 622,1 |
| Private first class (ефрейтор) | 1 705,8 | 1 813,2 | 1 923,0 | 1 923,0 | 1 923,0 | 1 923,0 |
| Corporal (младший сержант) | 1 889,7 | 1 986,3 | 2 199,9 | 2 293,8 | 2 293,8 | 2 293,8 |
| Sergeant (сержант) | 2 061,3 | 2 199,3 | 2 414,4 | 2 906,7 | 2 924,7 | 2 924,7 |
| Staff sergeant (старший сержант) | 2 249,7 | 2 475,3 | 2 690,7 | 3 148,2 | 3 484,5 | 3 484,5 |
| Sergeant first class (сержант 1 класса) | 2 601,0 | 2 838,9 | 3 091,8 | 3 505,5 | 4 131,3 | 4 674,6 |
| Master sergeant (мастер-сержант) | 3 907,2 | 4 626,9 | 5 336,4 | |||
| Sergeant major (сержант -маойр) | 4 570,8 | 5 361,6 | 7 096,5 | |||
| Warrant officer 1 (уорент-офицер 1 разряда) | 2 683,5 | 2 971,8 | 3 213,9 | 3 827,7 | 4 636,8 | 4 636,8 |
| Chief warrant officer 2 (страший уорент-офицер 2 класса) | 3 057,0 | 3 346,2 | 3 496,5 | 4 155,3 | 4 918,8 | 5 102,7 |
| Chief warrant officer 3 (старший уорент-офицер 3 класса) | 3 454,5 | 3 598,5 | 3 794,7 | 4 571,1 | 5 606,7 | 6 060,0 |
| Chief warrant officer 4 (старший уорент-офицер 4 класса) | 3 783,0 | 4 069,5 | 4 301,1 | 4 893,0 | 6 104,1 | 7 047,0 |
| Chief warrant officer 5 (старший уорент-офицер 5 класса) | 6 726,6 | 8 802,6 | ||||
| Second lieutenant (младший лейтенант) | 2 745,6 | 2 857,5 | 3 454,2 | 3 454,2 | 3 454,2 | 3 454,2 |
| First lieutenant (первый лейтенант) | 3 162,9 | 3 602,4 | 4 289,1 | 4 377,3 | 4 377,3 | 4 377,3 |
| Captain (капитан) | 3 660,6 | 4 149,9 | 4 883,4 | 5 540,1 | 5 955,6 | 5 955,6 |
| Major (майор) | 4 163,7 | 4 819,8 | 5 213,1 | 6 320,1 | 6 951,9 | 6 951,9 |
| Lieutenant colonel (подполковник) | 4 825,5 | 5 436,0 | 5 883,3 | 6 567,6 | 7 959,0 | 8 198,4 |
| Colonel (полковник) | 5 788,5 | 6 359,4 | 6 776,7 | 7 132,5 | 9 095,7 | 10 247,7 |
| Brigadier general (бригадный генерал) | 7 809,9 | 8 172,9 | 8 474,1 | 9 230,4 | 11 381,4 | 11 668,2 |
| Major general (генерал-майор) | 9 399,0 | 9 706,8 | 9 968,4 | 10 748,4 | 12 586,2 | 13 549,8 |
| Lieutenant general (генерал-лейтенант) | 13 283,7 | 16 477,8 | ||||
| General (генерал) | 15 188,1 | 18 675,3 |
Цитирую:
Продружив без реальных результатов несколько лет, два президента обнаружили, что их президентские сроки уже на исходе, а шансы переизбраться – невелики. В такой ситуации ради повышения рейтинга можно смело жертвовать старыми друзьями. В истории польско-украинских отношений нашлось немало взаимных претензий, на которых можно заработать голоса националистических избирателей. Спор закрутился вокруг личности Степана Бандеры Оказалось, что для Ющенко он – национальный герой и борец за независимость Украины, а для Качиньского – коллаборационист и организатор массовых убийств поляков на Волыни в 1943–1944 гг.
Летом 2009 г. Ющенко решил провести в честь Бандеры велопрбег по местам его боевой славы в Восточной Европе. Но масштабы мероприятия пришлось сильно сократить. Польские власти отказались выдавать визы его участникам. После этого страны стали обмениваться ребованиями извинений за этнические чистки во время Второй мировой войны. Поляки обвиняли в массовых убийствах УПА, украинцы Армию Крайову.
Прощание двух президентов получилось уже совсем не дружеским. Проиграв президентские выборы, Ющенко напоследок присвоил Бандере звание Героя Украины. Вскоре последовала реакция администрации Качиньского. Советник польского президента Марьюш Хандзлик заявил, что в Варшаве «неприятно удивлены» таким решением украинских властей и «надеялись на более деликатное поведение украинских партнеров». Советник припомнил Киеву, что Варшава изо всех помогает Украине добиться международного признания «голодомора» геноцидом украинцев, а в ответ получает равнодушное отношение к памяти польских жертв репрессий.
Однако прощальные обиды Ющенко и Качиньского вряд ли окажут сильное влияние на будущее польско-украинских отношений. У Ющенко до конца президентских полномочий осталось всего несколько недель. Шансы Качиньского переизбраться этой осенью на второй строк тоже невелики. По последним опросам, Дональд Туск бгоняет его почти в два раза.
Несколько дней мне пришло электронное письмо от вице-президента США Джозефа Байдена с угрожающим названием «We want our money back!», «Верните наши деньги!». Я заволновался, не одолжил ли я что-нибудь у Демократической партии, когда ездил смотреть в ноябре 2008 г. на живого Обаму-кандидата в президенты. Не набежали ли с тех пор проценты? Вроде не набежали. Вспомнилось только, что я оставил свой электронный адрес в предвыборном штабе демократов штата Флорида, и они в предвыборной неразберихе записали меня в американские избиратели. С тех пор мне приходят письма то от Барака Обама, то от Мишель. От Байдена реже, поэтому я его прочел.
«Александр, вчера президент Барак Обама объявил о нашем Сборе за ответсвенность в финансовом кризисе (Financial Crisis Responsibility Fee) с крупнейших банков страны. «Мое обязательство вернуть каждый цент, который одолжил банкам американский народ, – цитировал Обаму Байден, – и моя решимость растет, когда я вижу сообщения о гигантских прибылях и бесстыдных бонусах в иных из тех самых фирм, которые своим нынешним существованием обязаны американскому народу».
«Но банковская отрасль, – продолжает Байден от себя, – одно из самых могущественных лобби в Вашингтоне – уже начала наступление с тем, чтобы Конгресс не дал этому решению хода. Барак и я не отступаем. Но чтобы победить, нам нужна поддержка всего американского народа. Александр, я надеюсь, я могу рассчитывать на тебя, чтобы показать банкам, что американцы с нами и мы встанем на их пути. Нажми сюда и поставь свое имя под обращением: http://my.barackobama.com/Banks
Вице-президент Джо Байден
Пожертвовать».
Активной ссылкой donate (пожертвовать) оканчивается каждое послание Обамы, именно так он собрал с граждан гораздо больше денег, чем его соперник по номинации от демократов Хиллари Клинтон собрала с корпораций. Кстати он, собравший рекордные $750 млн – самый большой избирательный фонд в истории президентских выборов – в некотором смысле тоже должен американцам.
ТЕНЬ НАД КАПИТОЛИЕМ
Я недоверчиво слушал год назад, как жители Майами восклицали: «Обама из а соyшиалист!». «Соyшиалист» цедили они сквозь сжатые зубы и приподнятую без помощи углов рта верхнюю губу. Некоторые вполне респектабельные майамцы называли его «факин' коммунистом», но это было явно лишнее: правильно произнесенное «соушиалист» для настоящих американцев уже достаточное ругательство.Про себя я смеялся над американцами, которым посреди Майами явился призрак отца-коммунизма. «Кто ты, без права в этот час ночной, принявший вид, каким блистал, бывало?» Американские консерваторы его узнали. Это обращение к простым людям поверх голов элиты, это «мы в Белом доме с народом против жирных котов-банкиров и сенаторов» напоминает способ, которым управляет Венесуэлой Чавес, Аргентиной Перон, или каким римские вожди-популисты обращались с Капитолия к плебсу: «Мы с вами против зажравшихся патрициев». Обама – народный трибун, Тиберий Гракх новейшего Рима.
Вчера 21 ноября он опять вышел на форум. «Никогда больше американский налогоплательщик не будет заложником банков, которые «слишком велики, чтобы упасть». И предложил ограничить максимальный размер банков, чтобы предотвратить будущие финансовые кризисы. Американские индексы и котировки всяких там JP Morgan Chase и Bank of America резко упали после заявления: ведь теперь их, возможно, будут делить. И доллар упал.
Но и Обама не вырос. Рейтинг Обамы плавно снижался весь год: как именно можно посмотреть здесь. Год назад он был на путинских 68%: еще немного, и можно было начать ходить по водам, сейчас – на нормальных 50%.
Трудно быть воплощением завышенных ожиданий. Но дело не только в этом. В недавнем интервью «Le Figarо» гуру американской политической философии Фрэнсис Фукуяма сказал, что Обама неправильно интерпретировал свою победу: «Впечатляющее большинство, которое он собрал в 2008 г., желало не столько подвинуть американскую политику влево, сколько выразить протест против Джорджа Буша. Многичисленные независимые избиратели, центристы, которые чаще выбирают республиканцев, отдали ему свои голоса. Однако Обама немедленно начал амбициозные социальные реформы».
Может быть, ошибка Обамы в понимании причин своей победы пойдет Америке на благо, оговаривается Фукуяма. Благодаря этой ошибке, Обама переоценил свои силы, и это «позволило нашей стране начать масштабные изменения». «Если Обама вырвет у Конгресса реформу здравоохранения, уже будет достигнута большая цель. Люди поймут, что перемены приносят реальные блага, а их страхи беспочвенны». Горацио считает это все игрой воображенья и не верит в наш призрак...
СОРОК ПЕРВЫЙ
Мобилизация сторонников посредством электронной почты, которая так помогла Обаме во время президентской кампании, не спасла его во время борьбы демократов за Массачусетс. 20 января демократы потеряли штат, который был своим и привычным, как старый ботинок.Последние 47 лет от Массачусетса был Тед Кеннеди, последний выживший Кеннеди, который пошел было номинироваться в президенты в 1980 г., но передумал. И правильно: в любой армии есть неписанный закон: если двое братьев погибли на службе, третьего демобилизуют и возвращают семье. Смотри «Спасти рядового Райна». Рядового Кеннеди спасли, но он так и остался рядовым сенатором.
Проигрыш демократов можно отнести за счет сенаторского долголетия Кеннеди. За 50 лет совместной жизни возненавидишь кого угодно. Сенаторы – узкое место американской демократии: в то время как президенты меняются регулярно, место сенатора от штата часто освобождается, лишь когда он идет на повышение в столицу или его увозят под флагом на катафалке.
Республиканец Скотт Браун построил кампанию на критике обамовского социализма и обещаннии голосвать против реформы здравоохранения, а Тед Кеннеди всю жизнь до всякого Обамы боролся за нее. Так что поражение вышло символическим. «He is a socialist» выговривал Скотт Браун, приподняв середину верхней губы, нам не нужна реформа, за которую мы заплатим $3 триллиона, ради которой придется поднять налоги на нормальных работающих американцев и загнать страну глубже в долги.
Может, это усталость жителей Массачусетса от Кеннеди и демократов, а может, от Обамы – от его гигантских замахов на всё и пока не достаточно ощутимых результатов. Где change, я вас спрашиваю!? Я не про мелкие деньги на сдачу.
До Брауна Скотта у демократов было большинство в один голос, оно удерживало республиканцев от пиратского захвата Сената – парламентского флибустьерства. Американская парламентская культура предполагает: выслушан может быть любой, и никакого регламента, чтобы прервать оратора, нет. Когда у противников законопроекта не было достаточно голосов, чтобы его отвергнуть, они до бесконечности затягивали дебаты, не давая его принять: читали с трибуны библию или свежие газеты. Чтобы сделать парламентскую работу Cената конструктивной, флибустьерству поставили рамки: дебаты можно прекратить, если за это выступают три пятых сенаторов. Именно этого большинства демократы лишились. Имеющимся в Сенате сорока республиканцам нужен был всего один дополнительный голос, чтобы иметь в случае чего возможность открыть бесконечные дебаты. Теперь со Скоттом Брауном их 41.
«Сорок первым должен был стать в Марюткином счете гвардии поручик Говоруха-Отрок. Но то ли от холода, то ли от волнения промахнулась Марютка. И остался поручик в мире лишней цифрой на счету живых душ» (Борис Лавренев, «41-й»). Не было у Обамы революционного снайпера Марютки и ее красного командира Евсюкова, есть у него только Мишель.
ОРУЖИЕ ВОЗМЕЗДИЯ
Кандидат Обама победил республиканцев как представитель народа и враг вашингтонского политического истеблишмента. В этом же качестве он начал свои реформы и разговаривает с народом в своих речах и мэйлах. Возможно, эту тональность он сохранит в ежегодном (втором для него) обращении к нации (State of the Union Аdress), c которым выступит в следующую среду, 27 января: «Мы с вами против Вашингтона и Уолл-стрит». «Народный трибун, – говорил он, – лицо священное и неприкосновенное постольку, поскольку он посвятил себя народу и защищает народ... Даже если он разрушит Капитолий и сожжет корабельные верфи, он должен остаться трибуном. Если он так поступит, он разумеется, плохой трибун. Но если он вредит народу, он вообще не трибун» (Плутарх. Гракхи).Проблема в том, что Обама, может, и трибун, но уже год как не кандидат, а президент. Он теперь сам – и Вашингтон, и Белый дом, и Капитолий в одном лице. А республиканцы, которые нынче не при верховной власти, занимают нишу ребят из народа, которые бросают вызов зарвавшемуся Вашингтону. Одним из главных слов в победной кампании Скотта Брауна было «arrogant».
В конце концов, Обама такой не первый. От имени народа против истеблишмента шли на Белый дом незамаранный политикой католик Кеннеди, фермер из Джорджии Джимми Картер, простой актер вестернов Рональд Рейган, свой парень саксофонист Билл Клинтон, простой техасский фермер Джордж Буш. Или вот нормальный мужик Скотт Браун, по-простому раздевшийся для читательниц журнала Cosmopolitain. Или читательница Cosmopolitain простая тетка с Аляски Сара Пейлин. Сара Пейлин выйдет даже попроще, поближе к народу, потрибунистей, чем Обама, чей цвет кожи уже примелькался и как-то забылся. Всего года исторического расового эксперимента хавтило на то, чтобы американцы выяснили: тот, кто в Белом доме, тот всегда белый.
Самая большая опасность для Обамы – тут. Один год – слишком маленький срок для серьезных достиженй, но достаточный срок, чтобы начать терять свою альтернативность: преобразиться в народных глазах из храборого чернокожего новичка, бросившего вызов истеблишменту, в первое лицо истеблишмента: буржуя в цилиндре, обхватившего руками Капитолий, как рисовали в советских карикатурах. Именно таким его теперь рисуют республиканцы. А значит, против Обамы уже можно повернуть его собственное оружие.
За день до голосования в первом туре Виктор Ющенко презентовал том 44 избранных речей под названием «К нации». Стало быть, попрощался. Хоть и заявил, изумив всех, 20 декабря «Президентом буду я», его предвыборный ролик выглядел не агитацией, а прощанием: на фоне левитановского вечного покоя Ющенко со слезой в голосе заповедует вести себя так, чтобы внукам не начинать все с начала.
Ющенко – искренний идеалист. Когда Парфенов от Newsweek ездил на интервью к Ющенко под новый 2006 год, президент отвез его к себе на дачу, угощал яблоками с собственных яблонь, показывал пчел, шитые крестом полотенца и ходил в косоворотке, как помесь кобзаря с Львом Толстым периода возвращения к сохе. То есть простодушно погрузил журналиста (по определению – соперника на информационном ринге) в атмосферу анекдотов о себе самом. Это как если бы Брежнев повел иностранного корреспондента в комнату с орденами и подарками. Впрочем, «нигде, может быть, не было рассказываемо столько диковин, как на вечерах у пасечника Рудого Панька».
Этот поступок выдает сердечную чистоту украинского президента, а чистые сердцем, как известно, блаженны, и потому, и по общему суждению, хорошими политиками быть не могут. Однако же общее суждение не всегда право: двое вполне чистосердечных и обладающих другими добродетелями нагорной проповеди человек оказались первыми лицами в политике своих стран после мирных демократических революций – Лех Валенса в Польше и Вацлав Гавел в Чехии. Ющенко мог бы стать идеальным пристяжным к этой паре, но не было подковы – лошадь захромала. И вот – враг вступает в город, пленных не щадя, оттого что в кузнице не было гвоздя. В Ющенко тоже не хватало какого-то гвоздя, или по-народному – стержня.
ЛЕХ ТЫ, ВАЛЕНСА Михаил Саакашвили – безусловно, искренний западник, но не идеалист и не демократ. Он не боится ужать любые свободы, лишь бы страна шла правильным курсом. Тимошенко – и не западник, и не демократ. И то, и другое для нее инструменты политической победы. Когда они перестают работать, она меняет их на другие: в ее нынешней предвыборной агитации очень мало про демократию и Запад, зато есть простые трудовые люди и известное с советских времен негаснущее окно в правительственном здании. Ющенко же – искренний демократ и искренний западник. Притом, что отчаянная жестикуляция и риторика в обоих направления давно не приносят ему достаточно политической пользы, и рейтинг Ющенко немногим больше рейтинга Нерона после пожара Рима.
Ну и что: Валенса и Гавел тоже ушли непопулярными. Валенса выиграл первые демократические выборы президента Польши в 1990 г. с 74,25% голосов и, отработав один срок, проиграл вторые, а в третий раз и вовсе получил 1%. Вацлав Гавел, кроме самого момента бархтной революции, тоже никогда не было по-настоящему популярен на родине. После распада Чехословакии избирался президентом два раза на два полных срока, но исключительно потому, что президента в Чехии выбирает парламент. Для депутатов патриарх-диссидент Гавел был удобным общим знаменателем, а то бы фракции передрались за своих кандидатов. Когда он, наконец, ушел в 2003 г., парламент избрал президентом его злейшего недруга Вацлава Клауса – евроскептика и русофила.
Валенса и Гавел, кумиры мирных революций, тоже быстро растеряли популярность попав в президенты. Но все-таки есть ощущение, что Гавел и Валенса ушли победителями, а Ющенко – проигравшим. С чего бы?
Когда Гавел покидал власть, Чехия уже была в НАТО и в Европейском Союзе, когда уходил Валенса (1995) – еще ни там, ни там, но было ясно, что будет. «Наши цiли ясни, завдання вызначени, за роботу, товарищи!». Что будет с Украиной в день провала ухода Ющенко еще менее понятно, чем в полные суматохи дни его триумфа.
СО СТРАНОЙ НЕ ПОВЕЗЛО Конечно, Валенсе и Гавелу достались страны c гораздо более понятной национальной идентичнностью. Поляки и чехи (после отстрела стартовой словацкой ступени) говорили на одном языке и, хотя неизбежно были людьми советскими, несравненно меньше маялись в душе между востоком и западом. Ну и что, Греция до сих пор мается, и ничего, – в Европе.
В отличие от Валенсы и Гавела, и даже от Саакашвили, Ющенко так и не реформировал Украину. Не очень понятно, чем именно в экономике, в государственном управлении, в судебной системе, так сказать – институционально, чем именно Украина Ющенко отличается от Украины Кучмы? Кроме свободы прессы, которую, судя по многим признакам, оба нынешних фаворита готовы взять назад. Валенса, Гавел или, к примеру, Гайдар провели несколько понятных запомнившихся реформ, которые изменили страну. Как ни странно, даже Путин провел (плоская шкала налогов, суды присяжных, отмена региональных выборов и т.п.). Но кто, разбуженный ночью, назовет хоть одну памятную и завершенную реформу Ющенко? Его самого я бы не рискнул будить таким вопросом.
Задача Гавела и Валенсы, конечно, была проще. Им в руки перешла социалистическая страна с политической и экономической системой, которую надо было уничтожить и поставить на ее место другую, нормальную. Вот и была революция, как нас учили в школе, – смена общественно-экономической формации. Ющенко получил уже капиталистическую Украину с частной собственностью и стандартными буржуазными институтами. Не совершенными, но и не худшими на постсоветском пространстве – на Украине, например, уже в 90-е прошла передача власти от действующего президента к его сопернику на выборах, чего мы в России пока еще не видали. К оранжевой революции Украина уже 13 лет как не была советской республикой. Грубая работа была сделана, а с тонкой – доведением системы до ума при помощи реформ – Ющенко не справился.
Вышло даже хуже. Гавел и Валенса разочаровали людей в себе, но не разочаровали в демократии. Ющенко разочаровал и в себе, и в демократии. Поэтому место в истории Гавела и Валенсы ему не светит.
МЯГКИЙ ТАРАН ЖАЛОСТИ Мы уже забыли, что Ющенко не всегда был таким, каким мы его знаем последнее время. Избирательную кампанию 2004 года Ющенко начал кандидатом-красавцем, который очаровывал женщин. Потом было отравление, и пот по бледному челу струился хладными ручьями. После пяти лет президентства Ющенко мы не знаем, кто это сделал, но пять лет назад, на выборах 2004 г., знали, кто это там гибель разослал к соседям в чуждые пределы.
Народы мира добры, рейтинг Берлускони подскочил после того, как ему расквасили нос. Еще больше на весах народного сострадания тянет все лицо. Во время предвыборной борьбы так естественно было этим воспользоваться, кто бы поступил иначе? Виктор Ющенко пришел к первому туру выборов 2004 г. жертвой политического отравления, во-втором туре он уже был жертвой избирательных махинаций Кучмы и Януковича, и чем дальше, тем больше входил во вкус. Побывав поочередно и не по одному разу жертвой яда, власти, интриг, Тимошенко, Верховной Рады, Януковича, Мороза, Литвина, «Газпрома», Путина, он попытался навязать жертвенную роль всей стране.
Ющенко искренне хотел, чтобы Украина стала одной из стран Восточной Европы. Это ведь так немного, они же так близко! Что объединяет Восточную Европу и Украину? Это могли быть реформы, более или менее успешно проделанные этими странами на пути «конвергенции» юридического, экономического и административного пространства с Евросоюзом. Это долго и трудно. Ющенко выбрал другую общую точку: Восточную Европу и Украину объединяет то, что они жертвы одного и того же угнетателя. И мщенье – бурная мечта ожесточенного страданья.
Вместо того, чтобы привести страну в Европу сегодня или завтра при помощи реформ, Ющенко захотел отправить Украину в Европу «уже вчера» при помощи исторических изысканий.
Маленький отряд австро-венгерских украинцев оборонял гору Маковка от русской армии, где украинцев было в сотни раз больше. Зато Австро-Внегрия – Европа, давайте отпразднуем круглый 95-летний юбилей битвы народов на Маковке. Пусть кто-то воевал на стороне гитлеровской Германии – тоже сойдет: никто не сомневается, что Германия – европейская страна. Странно, что он не предложил праздновать многочисленные набеги, в которых козаки участвовали на стороне Османской империи, Турция все-таки кандидат в члены ЕС.
Отсюда и главная тема внешней политики – голодомор и российская оккупация. По каждому поводу выставляемые напоказ исторические раны превращают Украину из привлекательного равноправного партнера в предмет для снисходительного покровительства. Представьте себе, что к вам ходит женщина, которая вместо того, чтобы очаровать, жалуется, как с ней плохо обращалась мама.
Кстати, ни Валенса, ни Гавел, хоть и боролись с реальным коммунизмом и точно не были большими любителями России, не пытались сплотить народ хоровым исполнением плача Ярославны. Запоздалый эксперимент по распространению жертвенного самосознания поставили братья Качиньские, но он довольно быстро надоел даже полякам, хоть в их картину мира и входит историческое страдание польской нации.
Украинцам роль жертвы тоже оказалась не очень интересна. Большую часть Украины пока еще населяют «нормальные советские люди», которые вчера думали, что это они запускали в космос Гагарина, а сегодня выясняется, что они просто невольники, которые работали на оккупантов. С другой стороны, вечеринки продвинутой украинской молодежи в память о героях конотопской битвы я тоже себе как-то слабо представляю. Взаимное непонимание между президентом и народом росло, рейтинг падал.
Простой список указов и заявлений, месяц от месяца все более странных, объяснил бы, почему Ющенко из лидеров демократического большинства вдвое быстрее Гавела с Валенсой скатился в чудящие неудачники. Как-нибудь надо заняться, но список выйдет длинный. И потом, «ведь я знаю вас: станете смеяться над стариком. Нет, не хочу!... Пройдет год, другой – и из вас никто после не вспомнит и не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке».
На Украине сейчас время тишины, а мы воспользовавашись своим суверенитетом и независимостью от Киева продолжим агитацию здесь.
Вот ролик Ющенко. Он явно пользуется кампанией, чтобы попрощаться с избирателями. Под конец даже прослезился. Музыка — в стиле русской национальной оперы. Задник — просто Левитан.
</lj-embed></span>
А это Юля. Окошко начальства светящееся в Кремле когда страна спит — это старый советский архетипический образ. Как и сталевары, урожай, детки у доски. Псевдорахманиновский звукоряд. Только иконопись не вписывается. Главное слово "трудится", "труд". Никакой "свободы" как у Ющенко. Явно делает ставку на ренессанс советской античности. Причем в позитивном настроении, никакого недеовльства в роликах нет. Точно хочет быть украинским путиным http://slon.ru/blogs/baunov/post/201177/
Еще одна Юля
У Януковича ролики из картин быта голодных люмпенов. Всем плохо. Никаких свечей, пузырей, шариков и солнышек. Тон чернобелый. Музыка тревожная как в совестком кино когда враг готовится напасть или контробандисты идут через границу. Настоящий ролик оппозции, только почему-то какой-то оппозиции без надежды на победу. Во всю зюгановские нотки. Плохо, а будет еще хуже, а вы, мудаки, меня все не выбираете.
А это антиролик на Тимошенко (тот самый, который запретил киевский печерский суд (об этом тоже тут есть slon.ru/blogs/baunov/post/201177/)
Это Яценюк с музыкой плохой пародией на мажорные темы Шостаковича или на саундтрек Бэтмена. Кампанию его консультировали российские политтехнологи, придумали этот военный образ, цвет хаки и голову-шар на нем. Получилась НАТОвская военщина какая-то. Вобщем Яценюку они все провалили.
Это Яценюк попытался сгладить тягостное впечатление роликом с малой родины из Черновцов. Опять псевдо-Рахманинов или псевдо-Малер.
Ну и наконец Тигипко эксплуатирует образ американского кандидата в президенты.
Доргие россияне, а вы просто глядя на ролики, кого бы выбрали?
В советских детских книжках и фильмах мальчики норовили улизнуть в Африку сражаться за свободу негров (тогда еще никто не сомневался, что можно так говорить). Бывало, чуть родители отвернулись, или ушли на работу, а Володенька —бутерброд в школьный ранец, и шасть на электричку до Африки. Для начала до Серпухова, а там с пересадкой. Потом их находили усталыми и голодными (бутерброд уже кончился), но гордыми старшие товарищи или добрые милиционеры, и вручали родителям — встревоженным, но довольным всемирной отзывчивостью своих чад. Возвращенным мальчикам объясняли, что надо трудиться на благо родины, а она уже сама позаботится об африканцах. И даже не врали: они вырастали и трудились на благо советской родины, а она действительно, как Айболит, помогала африканцам.
Мысль, что народы колоний непременно желают освободиться въелась в мозг, как никотин в кровь курильщика. Все что ей противоречит, по прежнему вызывает что-то вроде культурного шока. Ну как такое может быть: в воскресенье 10 января народы двух французских колоний — Гвианы в Южной Америке и Мартиники в Карибском море — голосовали за расширение суверенитета, и проголосовали против. Да еще как против: в Мартинике от большей независимости отказались 78,9%, а в Гвиане — 69,8%. Так и за Путина не голосуют. Паситесь, мирные народы, вас не разбудит чести клич.
«Этим результатом избиратели выразили волю надолго закрыть это вопрос» — обрадовались французские министры внутренних дел и заморских территорий. «Этот выбор заново утверждает тесную связь, которая объединяет их с Республикой», — еще больше обрадовался президент Саркози, который затеял референдум в ответ на требования туземных политиков.
С середины ХХ века колониальные империи осыпались как отцветшая сирень. Казалось, еще немного, и у бывших колониальных метрополий не останется ничего, кроме их исконных европейских территорий. Но чуть-чуть не дойдя до конца процесс остановился. Испания, Португалия, Голландия — по-прежнему империи, и не только над Великобританией, но и над Францией все еще не заходит солнце. Владения последних по-прежнему разбросаны по нескольким континентам, но их площадь убавилась на несколько порядков. Пару лет назад редактируя репортаж Алексея Дмитриева из Французской Полинезии, я придумал термин «сувенирные империи». Маленькие островки и кусочки берега в теплых широтах как-будто и в самом деле оставлены на память о былом величии. Для чего они нужны еще — не вполне понятно. Когда-то из больших колоний выкачивали природные богатства, а их смуглым жителям, сбывали дешевые промтовары и печенье из метрополии на огромные суммы. И если верить не одной Гарриет Бичер-Сноу и ее дяде Тому, но и рожденной в Родезии лауреатке нобелевской премии 2007 г. Доррис Лессинг, белые обращались с ними скверно не только в XIX веке, но и буквально вчера — в 1950-е и 60-е годы. Тогда колонии рвались на свободу к новому, неизвестному, но непременно прекрасному будущему.
Теперь тогдашнее будущее Конго или Уганды известно. Оно само по себе вполне удовлетворительно отвечает на вопрос, почему жители оставшихся сувенирных колоний больше всего на свете боятся суверенитета. К тому же у батарейки поменяли полюса: вместо выкачивания богатств (которых в микроскопических колониях не так уж много) большинство зависимых территорий обильно дотируется из федеральных центров. «Полинезия сегодня самая дорогая любовница Парижа, живущая явно не по средствам», – говорил год назад редактор политического ежемесячника «Таити Пасифик» Алекс Дюпрель. «Кампания в пользу «нет» вращалась вокруг страха потерять социальные приобретения», — жаловалась 12 января франко-гвианский политик Кристиан Тобира, сторонник независимости и автор книжки «Разговор с дочкой про рабство». Французские комментаторы согласны: народы двух голосовавших колоний предпочли статус-кво из опасений, что метрополия хочет от них избавиться и они потеряют помощь Франции и Евросоюза, в который входят на правах заморских департаментов Франции (Пятнышки на купюре евро рядом с номиналом и картой Европы — их силуэты).
ЭКСПЛУАТАЦИЯ НАОБОРОТ
Будучи с юридической точки зрения территорией Франции, Гвиана и Мартиника подключены к знаменитой французской системе социальных гарантий, включая пенсии, стипендии, пособия и профсоюзную защиту от работодателя. Это радикально отличает их от жителей соседних освободившихся от колониального гнета островов и стран. Одного этого достаточно, чтобы оба угнетенных народа задумались о цене свободы. Но это еще не все.
По данным Министерства заморских территорий, финансовые средства направленные в эти самые заморские территории (Гвиану в Южной Америке, Мартинику и Гваделупу в Карибском море), Реюньон в Индийском океане близ Африки и Новою Каледонию с Французской Полинезией в Тихом океане) с общим населением в 2,3 млн человек составил 16, 8 млрд евро в 2009 г. и возрастет до 17,2 млрд евро в 2010 г.
Таким образом сумма поддержки Парижем пяти сувенирных колоний равна, к примеру, ВВП Эстонии, который составляет около 16 млрд евро. То есть субсидии французским колониями равны стоимости всего, что произведено в целой европейской стране с сопоставимым населением в 1,5 млн человек. Если разделить одну эту сумму на население колоний, получится приличная сумма примерно в 7 500 евро на человека. Разумеется ВВП на душу жителя заморских французских территорий гораздо выше: к нему кроме субсидий из центра надо прибавить стоимость, произведенную на месте. ВВП зависимой французской Гвианы на душу населения — 14 100 евро в 2007 г., соседних независимых Гвиан — Гайаны (бывшей британской Гвианы) в том же 2007 г. — 2 600 евро, и в Суринаме (бывшей голландской Гвиане ) — 2000 евро. Зато на соседних голландских Антильских островах уже 8 000 евро на одну антильскую душу. Между прочим Гаити, по которому вчера после волны землятресений прошла волна мародерства и грабежей — не только самое бедное ($ 1317 на душу), но и, кажется, первое освободившееся от колониальной зависимости государство Южной Америки. Вот куда точно свобода приходит нагая.
Чтоб быть совсем чистым перед Меркурием, или кто там из богов отвечает за финансы, некоторые французские политики (чтобы избиратели-колонизаторы не сильно били) предлагают считать финансовую помощь колониям иначе. Из общей цифры (16,6 млрд в 2009 г.) надо вычесть то, что государство потратило бы на эти территории будь они частями собственно Франции: ведь Париж и в этом случае финансировал бы образование, правосудие, полицию, пенсии и пособия. Это конечно большие расходы (на острове Гваделупа с населением 400 тысяч человек государство тратит на образование 700 млн евро ежегодно). Но все-таки это «обычные» статьи расходов государства — такие же как в любом департаменте на территории самой Франции. Если их вычесть, останутся специфические колониальные расходы. Это прямые финансовые дотации в местные бюджеты через бюджет «министерства колоний» — Госсекретариата заморских территорий (1,88 млрд евро в 2009 г.), особые налоговые льготы заморским территориям (3,3 млрд евро), и специальные «заморские» надбавки к зарплатам бюджетникам — 1,5 млрд. Итого, при самом аскетическом подсчете — 7 млрд евро за год.
Тем не менее у жителей заморских территорий Франции есть повод быть недовольными. Они сравнивают себя не только с бедными, но свободными соседями, но и с богатыми, и не менее свободными жителями метрополии. ВВП на душу населения во Франции — примерно в два раза выше, чем средний по сувенирным колониям: округляя, 30 000 евро против 15 000. И в колониях действительно полно социальных проблем. «30% безработицы, из них — 50% среди молодежи, — жалуется на форуме газеты Le Monde уже упомянутая депутат от Гвианы (сторонник суверенитета) Кристиан Тобира. — 85% потребительских товаров импортируется, 20% населения живет на социальные пособия». Подальше от недоброй Франции, делает вывод гвианская политическая креолка, но народ почему-то за ней не следует. Свободы сеятель пустынный, я вышел рано, до звезды.
Хотя ровно год назад звезда вроде была: в январе и феврале 2009 г. на Гваделупе начались массовые беспорядки, которые перекинулись на Мартинику и Гвиану, и продолжались 44 дня. Угнетенный народы протестовали против низких зарплат и высоких цен: жгли машины, били витрины, строили баррикады — в общем настоящая борьба за независимость. Хоть клади бутерброд в ранец и на электричку. Франция послала туда 360 солдат и 500 млн евро экстренной помощи. Потом, в июне, когда стало потише, дослала президента Саркози, и он договорился с местными политиками о референдуме.
Цены кстати говоря в колониях и правда высоки. А.Дмитриев сообщал с французского Таити в августе 2008 г.: «Поскольку страна практически ничего, кроме сногсшибательных закатов и черного жемчуга, не производит, привозным оказывается всё – и всё очень дорого. За неделю на Таити на 17% (до $2,40 за литр) подскочила цена на бензин. На дороговизну жалуются не только туристы, готовые платить по $800 за ночь за бунгало на сваях, но и местные, которым, чтобы постирать 5 кг одежды в прачечной самообслуживания, нужно выложить 2300 полинезийских франков ($29) при месячном прожиточном минимуме 150 000 франков ($1875). Правда, французский батон «багет» в рамках патриотического воспитания субсидируется правительством».
Французская сувенирная империя устроена как сложное сочетание «заморских департаментов» и «заморских сообществ», которые до 2003 г. назывались «заморскими территориями». В департаментах французские законы, налоги и социальная система действуют напрямую, в сообществах могут отличаться: всё в руках местных парламентов. В сообществах члены местных парламентов выбирают президента, который назначает министров кабинета. Французский язык и там, и там остается обязательным. Но в сообществах бывший французский губернатор теперь зовется верховным комиссаром, и в его ведении находятся международные отношения, иммиграция, оборона, охрана правопорядка, высшее образование, радио и ТВ и монетный двор. У заморских департаментов (в том числе отказавшихся от свободы Мартиники и Гвианы) автономии и прав куда меньше, особенно заметна разница в сфере бюджета и финансов. И никаких президентов — только местные советы, и глава местной исполнительной власти — префект, присылаемый из Парижа. Собственно Саркози и предложил в качестве шага к свободе повысить суверенный статус Гвианы и Мартиники с департамента до заморского сообщества. Но жители, побоялись превратиться в заморышей, и даже такое ограниченное расширение национального суверенитета отвергли. Так им и надо, наследство их из рода в роды ярмо с гремушками да бич. What a nice beach!
КОМУ НУЖЕН СУВЕРЕНИТЕТ
Национальные политики разочарованы. Председатель местного совета Гвианы ливанец-социалист Антуан Карам обиделся на население и подал в отставку. «Народ отвергает то, что он должен был бы принять», — негодует Альфред Мари-Жан, председатель местного совета (Conseil régional) Мартиники, лидер Движения за независимость. «Марш за национальную эмансипацию больше чем когд-либо должен оставаться в повестке дня требований Мартиники». Сенатор и председатель второй палаты местного совета (Сonseil général) Клод Лиз тоже возмущен, что его нация поддержала колониальную зависимость: «Мартиника как и Гвиана в воскресенье разминулись с собственной историей и прошли мимо реформы, которая могла бы помочь лучше выстроить им собственно будущее». А Карам и Мари-Жан разминулись с приятной должностью президентов полунезависимых, и при этом все равно дотируемых из Парижа стран.
На другом конце французской сувенирной империи — на Таити, в Полинезии, жители давно сказали да расширенному суверенитету. Теперь, когда на развитие сельского хозяйства из Париже выделяется 500 млн евро, половина уходит на администрирование программы местными чиновниками. Когда покупают 100 автобусов в Китае для городского транспорта и школ, Францию просят оплатить счет на $180 млн, а потом выясняется, что автобусы стоили $40 млн. Зато Таити и всем архипелагом до прошлого года управлял национальный таитянский президент Гастон Флосс, прозванный по сумме отката — Гастон 10%. Из-за повысившейся автономии верховный комиссар не в состоянии полностью контролировать, как расходуются деньги, которые дает Франция.
Но и здесь, когда в 2004 г. избрали президентом сторонника полной независимости Оскара Темару он не протянул на посту и двух лет. Жители предпочли полной независимости статус «заморским сообществом» Франции. Ведь после того как соседнее британское Самоа стало независимым, уровень жизни там просел в семь раз. «Полинезия – как женщина, у которой муж – торговец наркотиками: она хочет с ним развестись, но боится остаться без средств, — говорил упомянуты й вначале таитянский издатель Алекс Дюпрель. — И перекрыть кислород Франция не может, потому что тогда здесь начнут грабить магазины, жечь машины и крушить аэропорт, а это урон престижу Франции».
Все теперь по-другому: французские мальчики работают на благо своей родины, а она помогает угнетенным народам. А выросшие советские мальчики смотрят и смеются.
Ролик кандидата Егора Лупана (это такой Козьма Прутков нынешних выборов) обогнал по популярности рокик всех прочих кандидатов. А Ющенко на какой-то прессконференции упоминал о нем как о реальном кандидате
«Смутясь, нахмурился Пророк»: верховный суд Малайзии разрешил местным христианам пользоваться словом «Аллах» для обозначения своего христианского Бога. Самые горячие из малайских мусульман возмущены: это как – у нас Аллах, и у них Аллах? Это что же, суд постановил, что есть Аллах кроме Аллаха? Тут и у суфия голова может закружиться.
Тема на стыке филологии и политики – как говорить «на Украине» или «в Украине» – привела к бурной, но вполне интеллигентной дискуссии на «Слоне». Малайцы же люди южные, поэтому дискуссией дело не ограничилось. От пятничной молитвы до субботнего митинга, бывает, один шаг, и он был сделан: народ потребовал от правительства защитить слово «Аллах» от неверных. А в ночь на субботу в Куала-Лумпуре подожгли семь церквей. «И нечестивые падут, покрыты пламенем и прахом». Впрочем, жертв – в отличие от разрушений – не было.
Неясно, чего еще малайские недовольные хотели от правительства? Именно министерство внутренних дел и запретило в 2007 г. использовать слово «Аллах» для обозначения своего Бога немусульманам. Разбирательство тянулось больше двух лет и завершилось отменой запрета в суде под новогоднюю ночь. Но уже 4 января, через три дня после вердикта, снявшего запрет, министр внутренних дел Хишаммудин Хуссейн объявил, что подает апелляцию, так как, по его мнению, решение суда «создает угрозу национальной безопасности и является источником недоразумения и смущения для малайских мусульман».
Мусульманам и христианам приходилось много чего делить за почти 1400 лет совместного проживания, но, кажется, Аллаха они делят впервые, тем более в суде.
ОДИН НА ВСЕХ?
«Свят, свят, свят Аллах Саваоф» – в такой примерно форме малайские и индонезийские католики слышат и поют в своих церквях один из древнейших христианских гимнов, восходящий к восклицанию иудейского пророка Исайи (Исайя 6:3). Я проконсультировался со знатоками малайского и близкородственного индонезийского. Allah yang maha kuasa – Бог всемогущий, издавна говорят малайцы-христиане. И не знают, как это сказать иначе. Первой великой культурой, которая пришла на Малайский полуостров и острова (будущую Индонезию) и задавила простенькое местное язычество, была индийская. Для обозначения класса богов она принесла санскритское слово dewa (родственное латинскому deus или греческому Зевс). Его малайцы и индонезийцы применяли к Вишну с Кришной. Про единого и единственного Бога монотеистических религий малайцы узнали от арабских купцов вместе со словом для его обозначения – Аллах. И никакого другого слова для этой концепции у них нет. Арабы пришли сюда в XIII – XIV веках, чтоб контролировать Малаккский пролив – до сих пор главный морской путь между Дальним Востоком и Ближним Востоком с Европой. Одни малайцы приняли под их влиянием ислам, другие – нет, но заимствованным арабским словом пользовались все, ведь в собственном языке подходящего попросту не было.
Вот так и вышло, что Аллах у малайцев и в Коране, и в христианском Новом завете («Блаженны миротворцы, ибо они сынами Аллаха нарекутся»), и в Ветхом завете («И сказал Аллах Аврааму: ты же соблюди завет мой, ты и потомки твои после тебя в роды их»). Мусульмане же, как выразился малазийский министр, теперь этим смущены.
Кстати, эта история касается и индонезийского языка, ближайшего родственника малайскому (до XVIII в. будущую Индонезию обычно называли Малайским архипелагом) – а значит – самой многочисленной мусульманской страны мира (240 млн человек).
Иск против запрета на слово «Аллах» подала малайская католическая газета The Herald, которая выходит на английском и трех местных языках. Председатель суда Датук Лау Би Лан постановил, что на основе 11 и 12 статей федеральной конституции Малайзии газета (а значит – все прочие: в бывшей британской Малайзии – прецедентное право) имеет право использовать это слово в христианской религии. К сугубому неудовольствию местных консерваторов, судья была женщиной и, судя по имени, – с китайскими корнями.
Она попыталась дать ответ на вопрос, является ли Аллах «торговой маркой», «эксклюзивным товарным знаком» мусульман? Малайский католический архиепископ Тан Сри Мерфи Пакиам именно так и сформулировал проблему: «слово «Аллах» не находится в исключительной собственности исповедующих ислам».
Российские мусульмане в своей литературе параллельно со словом «Аллах» спокойно пользуются словом «Бог2, английские мусульмане – словом «God», французские – «Dieu» и т.д. для обозначения коранического Аллаха. Ведь Аллах – не имя собственное (как иудейский yhwh (Яхве), с давних пор почтительно заменяемый при чтении на «Адонаи», «Господин»). Это просто «Бог» на арабском (родственное еврейскому слову «Эль» или «Элохим»), хотя в языческом доисламском пантеоне арабов оно на время и стало именем одного из божеств. Пока Пророк не научил свою паству, что за этим словом кроется трансцендентный творец мира. Земля недвижна, неба своды, Творец, поддержаны тобой, да не падут на сушь и воды и не подавят нас собой.
У ранних мусульман был весьма продвинутый взгляд на религии соседей – предшественников по единобожию. Судя по тому, что пишут историки ислама, Бог христиан и иудеев для них с самого начала был тем же, что их Аллах, и к которому арабы пришли «работниками одиннадцатого часа» – с более позднего и низкого старта, зато получили новое, последнее и, с их точки зрения, наиболее правильное откровение о нем.
Мусульмане с ранних времен называют иудеев и христиан не только «неверными», но и вполне уважительно – «людьми писания», и не возражают против того, чтобы их всех вместе относили к «авраамическим религиям». Иначе говоря, представители всех трех религий признают своего Бога тем самым, который представлялся героям Ветхого завета в словах «Я – Бог Авраама, Исаака и Иакова» и заключил с Авраамом первый, древнейший договор – завет. Серьезные люди во всех трех религиях с этим не спорят.
Мусульмане широко пользуются словом «Бог» на любом европейском языке, не встречая никаких возражений. Обратных прецедентов меньше, но они существенны. В самом сердце исламского мира арабы-христиане Палестины и Ливана называют Бога христианской религии Аллахом, в том числе во время церковных служб. Ни палестинцы , ни другие арабские соседи не пытались отобрать у них слово «Аллах». Точно так же в литературе, проповеди и в быту называют Бога Аллахом египетские христиане-копты (коптский язык используется только в богослужении), и египетские мусульмане им этого не запрещают. Так в чем проблема?
ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ПРЕВОСХОДСТВО
Ну, во-первых, кроме серьезных людей есть еще люди несерьезные. Те, кто живут одними эмоциями, услышали в решении суда осквернение священного имени неверными устами, шрифтами и газетными страницами. Однако вряд ли к их числу относится министр внутренних дел Малайзии или ее премьер-министр Наджиб Абдул Разак и масса других почтенных политиков. Зачем люди из власти, дружно осудив погромы, упорно требуют вернуть отмененный судом запрет на слово?
Виной – некоторая демократизация малайской политики, которая перекосила страну не в ту сторону, в сочетании со стремлением правящей партии любой ценой остаться у власти.
Рекламный ролик министерства туризма – Malaysia truly Asia – в общем, не врет. Там действительно представлена вся Азия: Дальний Восток (местные китайцы), Ближний Восток (мусульмане), Индия (местные индусы). Но ролик ничего не говорит об их социальных ролях. Малайцы-мусульмане составляют 60% населения, китайцы – 26%, индусы – еще 7 – 8 %. Но именно в руках китайцев и индусов сосредоточена вся хозяйственно-экономическая деятельность страны. Малайцы же в верхнем сегменте – политики, государственные чиновники и военные, а в нижнем – рабочие и крестьяне. И электорат. Именно на демографическом превосходстве малайцев держится власть партии UMNO (United Malays National Organisation), которая непрерывно находится у власти со времени обретения независимости в 1957 г. Этому большинству надо угождать. Прежде правящая партия радовала титульное большинство по национальному признаку. С 1971 г. правительства начали проводить «позитивную дискриминацию» в пользу малайцев, похожую на ту, что происходит с 1990-х в ЮАР: определенный процент мест и доля акций должны были предоставляться представителям малайской национальности.
Однако с 1980-х гг. угождение большинству все больше приобретало религиозный оттенок. Нынешние правители России намекают: если демократизировать страну, к власти могут прийти кто похуже ЕР и Путина. Ведь еще в XIX веке было сказано, что правительство в России – главный либерал. Примерно то же самое говорят Западу представители режимов-долгожителей в исламских странах.
В 1990-е и 2000-е США и Европа давили на дружественные им режимы в исламском мире, чтобы они демократизировали свои страны. Но и в Египте, и в Малайзии, и в других местах после некоторого раскрепощения политической системы оппозиция растет не из демократического, а из исламского лагеря. Самый яркий пример – победа «Хамас» на первых свободных палестинских выборах. (Правда, победа легального политического ислама в Турции оказалось вещью совсем не страшной, но неясно, можно ли по Турции судить о других).
Теперь умеренно авторитарной правящей партии Малайзии (как и Египта, и других) приходится бороться за поддержку большинства не со сторонниками открытого общества и личной свободы и либеральных ценностей, а с представителями «исламской альтернативы» во главе с Всемалайской исламской партией (PAS). В результате Малайзия превратилась в страну двойных стандартов, где действуют по сути два законодательства: одно – светское – для всех, и другое – шариатское – для местных мусульман. Алкоголь в стране продается, но мусульманам его нельзя покупать, в некоторые местные развлекательные учреждения (например, казино или развеселые плясовые клубы) малайцы могут войти, только доказав при помощи удостоверения личности, что они не мусульмане.
Попытка управлять языком и табуировать слово «Аллах» для немусульман – один из первых случаев, когда исламские нормы взялись применять к немусульманскому населению страны. А что прикажешь делать правительству? Если оно перестанет бороться за слово «Аллах», кампанию развернут соперники-исламисты. Собственно, они ее уже начали.
Таким вот образом в сторону большей исламизации сдвинулись правящие режимы практически всех мусульманских стран от Марокко до Малайзии. И весьма вероятно, что демократизация принесет тот же тренд в нашу Среднюю Азию.
ПРИЗРАК ПРОЗЕЛИТИЗМА
Понятно почему на запрете настаивают малайские политики – им надо понравиться большинству и не дать опередить себя сопернику. Но самому-то большинству чего надо? Чего оно так взволновалось? И вряд ли волнение идет от крестьян. Его источник – местная мусульманская интеллигенция: журналисты, проповедники, имамы мечетей. Оказывается, они боятся потерять паству. Не случайно судья (женщина-китаец) сделала специальную оговорку: согласно статье 11 (4) федеральной конституции нарушением является использования слова «Аллах» для пропаганды другой религии мусульманам, но не для себя.
«В начале сотворил Аллах небо и землю, и земля была безвидна и пуста, и.... И сказал Аллах – да будет свет, и стал свет». Чувствуете, какими новыми красками заиграл хрестоматийный синодальный перевод Книги Бытия? А ведь мы всего лишь заменили русское слово на его арабский эквивалент.
С точки зрения культурной дипломатии, такие замены сближают Восток и Запад. И это вроде бы хорошо. Но Восток боится такого сближения больше, чем Запад. Христианские клирики Малайзии уверяют, что просто пользуются словом, которое понятно и привычно их пастве. Мусульмане тревожатся: нет, это они хотят «христианизировать» страну и намеренно создают путаницу, чтобы облегчить обращение мусульман, которым по мостику знакомого слова будет легче перебежать в христианство.
Мусульмане, которые появились позже других больших религий, но обратили тьмы и тьмы их последователей – целые империи – в ислам, почему-то особенно нервозно относятся к призраку прозелитизма. Сейчас, как и в древности, обращения происходят в обе стороны, точные цифры являются предметом споров. Однако тезис о том, что ислам – самая быстрорастущая религия мира, соответствует действительности, даже если большая часть этого роста обеспечивается за счет высокой рождаемости развивающихся стран. Массового перехода населения мусульманских стран в христианство не было даже в колониальную эпоху, когда под крылом колонизаторов на востоке действовали миссии и христианские школы. Теперь для этого еще меньше условий.
Мусульмане подчеркивают, что ислам – сильная, витальная, молодая религия. Сравнивая полупустые европейские базилики и полные по пятницам мечети, женское царство в одних и множество молодых мужчин в других, кажется, что так оно и есть. Однако боязнь прозелитизма выдает истинную уверенность в своих силах. Вернее, истинную в них неуверенность – не всегда рациональную. Например, Русская православная церковь – явно вне конкуренции у себя дома, в России. Но ее клирики непрерывно переживают по поводу прозелитизма со стороны довольно хилых российских католиков: из-за этого все никак не встретятся папа с патриархом. Вероятно, иррациональный страх перед прозелитизмом невольно выдает признание исламским миром текущего технологического и экономического первенства Запада. В любом случае, небольшая община малайских христиан тут ни при чем. С малайским же языком, как и со всяким другим, бесполезно бороться указами МВД.
«С небесной книги список дан Тебе, Пророк, не для строптивых; Спокойно возвещай Коран, не понуждая нечестивых!». Ключевые слова здесь «спокойно» и «не понуждая»
Вечный глава Журфака МГУ Ясен Засурский как видно из этой факультетской многотиражки еще в 2002 году пророчествовал о слоне. А что патриархи могут пророчествовать.
"СМИ слишком влиятельны и слишком неаккуратны, — говорит патриарх Засурский в 2002 году. — При такой мощи и силе нужно иметь изящество сильного существа. Известно, что самое сильное существо — это слон. При все своей силе он очень аккуратен и очень изящен. ... Вот таких слонов у нас пока в журналистике к сожалению нет". Всех с новым годом.
"Тамара Петровна Улыбкина живет в Красноярске. 30 лет она проработала в милиции инспектором по делам несовершеннолетних. На пенсию вышла в чине майора. Но покой не для нее. Поэтому она всегда оказывается в центре событий: если происходит что-то криминальное, майор Улыбкина тут как тут. Она с легкостью расследует любое предступление. Соседи даже в шутку прозвали ее "наша мисс Марпл". Случай в зоопарке В Парк флоры и фауны "Роев ручей" приехал один из его создателей - депутат Заксобрания края Александр Многогрешнов. С собой у него была папка, где среди других бумаг лежал черновик важного законопроекта о льготах ветеранам труда, который "Единая Россия" готоваила к ближайшей сессии. Гуляя по парку, Александр Александрович часто останавливался, здоровался с людьми, с кем-то разговаривал. И в какой-то момент вдруг заметил, что папки в руках уже нет, - минуту назад он положил ее на лавочку, куда присел, чтобы поговорить с кем-то из сотрудников "Роева ручья", и вот она пропала! На лавочке папки тоже не было. Стали расспрашивать посетителей - никто ничего не видел. Хотели уже позвать милицию, то тут появилась майор в отставке Тамара Улыбкина. Она тут же велела сотрудникам не поднимать панику, перекрыть все входы и выходы, чтобы никто не мог выйти из зоопарка. Впрочем, посетителей в этот будний день было немного. Внимательно осмотрев окружающих, майор обнаружила преступника! Как выяснилось, папку похитил человек, работавший на конкурирующую партию, которой очень хотелось заполучить этот законопроект. Документы потом нашли у него под курткой".
Интересно, что сделали с преступником. Дело было в зоопарке, страшно подумать.
Да скифы мы, да ашкенази мы
с раскосыми и жадными очам.
Илларионов написал в своем блоге (а украинские СМИ радостно перепечатали) следующее: «В настоящее время выбор носителями русского языка употребления формы «на Украине» является не только нарушением литературной нормы русского языка, которая требует использования предлога «в» по отношению к независимому государству, но и бессознательным (либо сознательным) лингвистическим отказом от признания существования такого государства в современной Украине». И еще: «Сдвиг от употребления формы «в Украине» к форме «на Украине» в 2005 – 2008 гг. может объясняться отражением информационного воздействия на российское общество политически мотивированной позиции нынешних властей Российской Федерации, не вполне смирившихся с появлением и существованием самостоятельного Украинского государства».
Вслед за бывшим государевым слугой Илларионовым я пошел по следам крамолы – не притаились ли где еще лингвистические империалисты? Притаились. Бог с ним, с французским au Canada, вместо en – как со всеми нормальными странами. Конечно, не смирились французы с потерей бывшей колонии, бездарно уступленной англичанам, и отказывают ей «лингвистическим способом» в признании такого государства, говоря «на Канадчине». Правда, канадцы не обижаются, они и так в G8. Даже в G7.
Либеральные чехи – и Гавел у них, и пражская весна, и бархатная революция, – сами в ЕС, а оказались замаскировавшимися империалистам. Но маски долой: для всех стран у них предлог «в», а для бывшей союзной республики Словакии «на» – na Slovensku (на Словенску). Тут тебе и «лингвистический отказ», и «позиция властей, не вполне смирившихся». Явно, чехи прежним младшим братьям по единому чехословацкому государству грамматическим способом показывают их настоящее место. Правда, о напряженной полемике на этот счет в чешско-словацких отношениях я не слышал. Может, просто не докатилась, а может, потому что обе страны – в ЕС, а словаки к тому же опередили чехов и раньше них вступили в зону «евро».
Но настоящее тайное логово империализма обнаружилось в Польше. Не зря мы им не доверяем. Они лингвистически отказывают в признании существования половине соседних государств, включая ту же Украину. Мало того что они говорят и пишут na Ukrainie «на Украине». Согласно правилам их насквозь пропитанного имперскими амбициями языка надо говорить и писать na Bialorusi («на Бялорущи»), na Litwie («на Литве», ударение на «и»), на na Lotwie («на Лотве», это, стало быть, – «на Латвии»), и про уже униженную чехами Словакию тоже можно говорить «на». И что характерно: эти страны, или их куски, действительно в разное время были частью польского государства. Нет ли тут позиции властей, не вполне смирившихся с их существованием? Нет ли информационного воздействия? Вдруг разбудишь одного из Качиньских на выбор посреди ночи, а он и брякнет: «Еду завтра встречаться с Ющенко, в Украину». А потом опомнится и закричит: «На, на, на!». А уж поздно, накоси-выкуси.
Слышали вы, чтобы украинская, литовская или латвийская интеллигенция предъявляла претензии польскому языку? А могла бы. Какая тема для дискуссии в Европарламенте, и для инструкций Еврокомиссии, которая, как известно, регламентирует форму европейских огурцов. Кольми паче следует регламентировать формы европейских предлогов! И президенты могли бы отвлечься от скучных экономических вопросов и обсудить на саммитах предлоги, частицы, а за ужином, в приподнятом настроении, и до междометий могло бы дойти. А Лукашенко сумел бы усмотреть в предлоге «на» заговор поляков и Запада против суверенной Беларуси. Мог бы выступить с обращением к нации, о том, что грамматикой и суверенитетом не торгуют. Но не выступил. Может, еще собирается.
Молчат Латвия и Литва. Не слышно и протестов польской либеральной интеллигенции, безмолвствуют Адам Михник и Анджей Вайда против польских имперских комплексов. Единственная дискуссия на эту тему межу поляками в самой Литве. Литовские поляки говорят w Litwie и возмущаются, что польские поляки говорят про na. Но правило есть правило. «От нас отторгнется ль Литва?».
Похоже, что в случае России и Украины дело не в языке, а в политическом контексте, созданном его носителями.
Надо расставить точки над i и правильные падежи после предлогов. Илларионов – экономист, а не филолог, поэтому ему кажется, что языком можно управлять. В действительности управлять им гораздо сложнее, чем фондовым рынком, который, как показывают последние события, тоже не то чтобы сильно покорен человеческому разуму. Я же как филолог скажу, что человек, конечно, говорит на языке, но язык возник и существует как бы помимо человека. Человечество помнит, как возник фондовый рынок, но не помнит, как появился язык, вернее, языки – это произошло до того, как его сознание прояснилось. Во-вторых, язык принадлежит не тебе, а всем. Подобно средневековому схоласту, Илларионов хочет побить врага цитатами из авторитетов: приводит места, где «в Украине» написали Толстой и Чехов. Да хоть Карл Маркс с Сергием Радонежским. Язык, возможно, – единственное полностью коллективное достояние каждой нации, не недра же. Язык не принадлежит даже классикам литературы. И даже сам Путин ему не указ, хоть он во время прошлогоднего общения с народом впервые в жизни сказал «в Украине», чем порадовал неравнодушных украинцев. Индивидуальная практика в языке решает мало.
Почему одни глаголы спрягаются так, а другие эдак, – почти необъяснимо. Язык больше похож на организм, чем на механизм. Если предлог «в» механически означает признание суверенитета, Китай должен разорвать с Россией дипломатические отношения, или завалить нас нотами протеста. Как это мы говорим «в Тибете» – мы что, за Далай-ламу? Почему «в Индонезии», но «на Филиппинах»? Оба государства – группы островов. Мы что, одно признаем, а на другое – глаз положили? Почему, черт возьми, на Кубе или на Ямайке, хоть они и независимы, но в Пуэрто-Рико? Не иначе, хотим насолить США, филологически признавая независимость куска их территории. Пока не протестуют.
Конечно, политики и журналисты могут влиять на язык. Чехи сознательно и довольно успешно чистили свой язык от немецких слов, греки – от турецких, турки – от арабских, Муссолини – от французских. Евреи в Израиле вообще оживили древний язык, произведя не имеющее пока аналогов воскрешение лингвистического Лазаря. Российские политики и официальные СМИ год назад переименовали Цхинвали в Цхинвал, а Сухуми в Сухум – пока приживается плохо, хотя сто лет назад так и было.
Предложное управление «в Украине» – такой же продукт сознательного действия на язык украинских политиков и интеллектуалов. Все, кому хотя бы 30, помнят, как оно появилось в новостном обиходе, и как поначалу резало слух. Но там был резон для такого изменения языка, а здесь его не было. «В Украине», которое появилось и в русском, вместе с другими новшествами – вроде Кыргызстана и Таллинна, введенными на ТВ и в газетах разваливающегося СССР по требованию с мест, чтобы доказать уважение центра к этим самым местам, – осталось в качестве «миноритарной нормы»: не ошибка, но и не образец.
Может быть, и в самом деле, язык мой – враг их? Я сел и прислушался к себе. Стал слышен шум вечерней Ленинградки за окном и холодильника на кухне. И дольней лозы прозябанье. Нет, я не расслышал в своем «на Украине» «лингвистического непризнания украинского суверенитета». Во всяком случае, белорусская государственность кажется мне куда менее обоснованной, чем украинская, но я не задумываясь говорю «в Белоруссии». «На Украине» же вертится где-то рядом с почетным «на Руси». Произнести «в Украине» мне мешает то же самое чувство языка, которое не пускает поставить неправильное ударение – какое-нибудь «звόнить», или употребить в разговорной речи канцелярский предлог: «я не приеду сегодня вследствие того, что на улице пробки».
Я взял «Кобзаря» Тараса Шевченко и насчитал примерно 40 употреблений им «в Украине», и около 30 «на Украине». Таким образом, он 40 раз лингвистически признал независимость, и 30 раз пошел вслед за мотивированной позицией властей Российской Федерации. «Где же ошибся поэт?» – спросил моего друга и одногруппника по филфаку МГУ Сергея Степанцова (жж юзер stephanicus), который занимается тем, чем должен бы и я, – преподает греческий и латынь тамошним студентам. И он вместо ответа сочинил лимерик:
Если б жив был Кобзарь и поныне,
То не стал бы он жить «в Украине»:
На Украйне родной он искал бы покой
Вопреки современной доктрине.
То есть жить, может быть, и стал бы, но стихи свои под Илларионова вряд ли переписал.
